Как его сделали "врагом народа"
Из "дела" Раскольникова (1963г.) "После XVII съезда он, находясь за границей, с тревогой наблюдает за развитием культа личности Сталина. В результате произвола и беззаконья бессмысленно гибли ленинские кадры партии и Советского государства, выдающиеся военачальники, которых Раскольников лично знал по гражданской войне, дипломатические работники, неугодные Сталину. Все это настораживало Раскольникова. Работая в Болгарии, он стал замечать, как подосланные Ежовым, а затем Берия агенты ведут за ним слежку. В июле 1939 года, находясь во Франции, Раскольников узнает, что на Родине он объявлен "врагом народа" и поставлен вне закона. Тогда, оказавшись в чрезвычайно трудных условиях, Ф.Ф. Раскольников решает начать борьбу с культом личности Сталина. 22 июля он публикует открытое заявление "Как меня сделали " врагом народа", в котором решительно выступает в защиту себя и других невинно пострадавших видных деятелей партии и Советского государства".
На протяжении 1936-1937 годов Наркоминдел неоднократно вызывал его из Софии в Москву якобы для переговоров о новом назначении то в Мексику, то в Чехословакию, то в Грецию, то в Турцию. Чувствую "явно несерьезный характер" таких предложений, Раскольников отказывается от этих предложений, заявляя, что он "удовлетворен своим пребыванием в Болгарии". Наконец, Наркоминдел потребовал его немедленного выезда в Москву, обещая неопределенное "более ответственное назначение".
"1 апреля 1938 года, - писал потом Раскольников в открытом заявлении, - я выехал из Софии в Москву". Но в Москву Раскольников не приехал. Случилось неожиданное. В том же заявлении он рассказывает об этом так: "5 апреля 1938 года, когда я еще не успел доехать до советской границы, в Москве потеряли терпение и во время моего пребывания в пути скандально уволили меня с поста полпреда СССр в Болгарии, о чем я, к своему удивлению, узнал из иностранных газет. Я - человек политически грамотный и понимаю, что это значит, когда кого-либо снимают в пожарном порядке и сообщают об этом по радио на весь мир. После этого мне стало ясно, что по переезде границы я буду немедленно арестован. Мне стало ясно, что я, как многие старые большевики, оказался без вины виноватым. А все предложения ответственных постов от Мексики до Анкары были западней, средством заманить меня в Москву. Таким бесчестным способом, недостойными государства, заманили многих полпредов. Л.М. Карахану усиленно предлагалось должность посла в Вашингтон, а когда он приехал в Москву, то его арестовали и расстреляли. В.А. Антонов-Овсеенко был вызван из Испании под предлогом его назначения наркома юстиции РСФСР. Для придания этому назначению большей убедительности постановление о нем было даже распубликовано в "Известиях" и "Правде". Едва ли кто-либо из читателей газет подозревал, что эти строки напечатаны специально для одного Антонова-Овсеенко. Поездка в Москву после постановления 5 апреля 1938 года, уволившего меня со службы как преступника, виновность которого доказана и не вызывает сомнений, была бы чистым безумием, равносильным самоубийству. Над порталом собора Парижской Богоматери, среди других скульптурных изображений, возвышается статуя святого Дениса, который смиренно несет собственную голову. Но я предпочитаю жить на хлебе и воде на свободе, чем безвинно томиться погибнуть в тюрьме, не имея возможности оправдаться в возводимых чудовищных обвинениях".
12 октября 1938 года он был вызван в полпредство СССР во Франции, где посол Суриц, сообщив, что у Советского правительства, "кроме самовольного пребывания за границей, никаких политических претензий" к нему нет, предложил Раскольников уехать в Москву, гарантируя, что по приезде ему "ничего не угрожает". Но Раскольников хорошо знал, что одно только "самовольное пребывание за границей", независимо от того, чем оно вызвано расценивалось тогда как измена Родине с вытекающими отсюда последствиями.
18 октября он послал письмо Сталину, в котором заявил, что не признает обоснованным это единственное тогда обвинение, что его временное пребывание за границей "является не самовольным, а вынужденным". "Я никогда не отказывался вернуться в СССР", - писал Раскольников. В этом же заявлении от 22 июля 1939 года он писал:
"Сейчас я узнал из газет о состоявшейся 17 июля комедии заочного суда. Принудив уехать из Софии, меня объявили "дезертиром"; по произволу уволили со службы, объявили, что я отказался вернуться в СССР, игнорируя мое документальное заявление Сталин, что я никогда не отказывался и не отказываюсь вернуться в ССР. Мою лояльность объявили "переходом в лагерь врагов народа".
Это постановление лишний раз бросает свет на сталинскую юстицию, на инсценировку преславутых процессов, наглядно показывая, как фабрикуются бесчисленные ""враги народа" и какие основания достаточныВерховному суду, чтобы приговорить к высшей мере наказания".
Заканчивая заявление Раскольников писал:
"Объявления меня вне закона продиктовано слепой яростью на человека, который отказался безропотно сложить голову на плахе и осмелился защищать свою жизнь, свободу и честь. Я протестую против такого издевательства над правосудием и требую гласного пересмотра дела с предоставлением мне возможности защищаться".
Возможности защищаться в суде он не получил. Раскольников скончался 12 сентября 1939 года в Ницце. 10 июля 1963 года решением пленума Верховного суда постановление 1939 года по "делу" Раскольникова было отменено "за отсутствием в его действиях состава преступления".
Последний подвиг
В декабре 1963 года, мы узнали и об открытом письме Раскольникова Сталину от 17 августа 1939 года. В нем, Раскольников, самозабвенно веривший в моральные силы своего народа, высказал надежду, что недалеко то время, когда режим произвола и беззаконья будет разоблачен и восторжествует справедливость… Обращаясь к Сталину, Раскольников заявил во всеуслышание:
"С помощью грязных подлогов Вы инсценировали судебные процессы, превосходящие вздорностью обвинения знакомые Вам по семинарским учебникам средневековые процессы ведьм. Вы заставили идущих с Вами с мукой и отвращением шагать по лужам крови вчерашних товарищей и друзей. В лживой истории партии, написанной под Вашим руководством, Вы обокрали мертвых, убитых и опозоренных Вами людей и присвоили себе их подвиги и заслуги".
Мы только сейчас, осмысливая процесс перестройки общественной жизни. Обнаруживаем застой и догматизм в гуманитарных науках, в искусстве. Письмо Раскольникова позволяет проследить эволюцию этих явлений, вскрыть их истоки, привлекает внимание к факторам, определяющим их живучесть, без выявления которых невозможно их выкорчевывание. Характерным для Раскольникова - было беспощадное обнажение образовавшегося зла, без скидок на те "объективные" причины, которые часто преднамеренно используются для его оправдания.
"Лицемерно провозглашая интеллигенцию "солью земли", - писал Раскольников, - Вы лишили минимума внутренней свободы труд писателя, ученого живописца. Вы зажали искусство в тиски, от которого оно задыхается и вымирает. Неистовства запуганной Вами цензуры и понятная робость редакторов, за все отвечающих своей головой, привели к окостенению и параличу советской литературы. Писатель не может печататься, драматург не может ставить пьесы на сцене театра, критик не может высказывать свое личное мнение, не отмеченное казенным штампом. Вы душите советское искусство, требуя от него придворного лизоблюдства, но оно предпочитает молчать, чтобы не петь Вам "осанну". Вы насаждаете псевдоискусство, которое с надоедливым однообразием воспевает Вашу пресловутую, набившую оскомину "гениальность". Бездарные графоманы, славословят Вас, как полубога, рожденного от Луны и Солнца, а Вы, как восточный деспот, наслаждаетесь фимиамом грубой лести. Вы беспощадно истребляете талантливых, но лично Вам неугодных писателей. Где Борис Пильняк? Где Сергей Третьяков? Где А. Аросев? Где Михаил Кольцов? Где Галина Серебрякова, виновная в том, что она была женой Сокольникова? Вы арестовали их Сталин!"
Только недавно в нашей печати стало "новостью" то, что ненастные года сталинского самоуправства отбывали заключение по вздорным обвинениям С.П. Королев, Д.С. Лихачев и другие деятели культуры, науки и техники. И поэтому впрямь сенсацией звучат разоблачения, сделанные Раскольниковым в те времена, когда все это творилось.
"Вы лишили советских ученых, - писал он автору лозунга "Кадры решают все", - особенно в области гуманитарных наук, минимума свободы научной мысли, без которой творческая работа становится невозможной. Самоуверенные невежды интригами, склоками и травлей не дают работать ученым в университетах и институтах, лабораториях. Выдающихся русских ученых с мировым именем академика Ипатьева и Чичибабина Вы на весь мир провозгласили "невозвращенцами", наивно думая их обесславить, но опозорили только себя, доведя до сведения всей страны и мирового общественного мнения постыдный для Вашего режима Факт, что лучшие ученые бегут из Вашего "рая", оставляя Вам Ваши "благодеяния": квартиру, автомобиль, карточку на обеды в совнаркомовской столовой. Вы истребили талантливых русских ученых. Где лучший конструктор советских аэропланов Туполев? Вы не пощадили даже его. Вы арестовали Туполева, Сталин! Нет области, нет уголка, где можно спокойно заниматься любимым делом. Директор театра, замечательный режиссер, выдающийся деятель искусства Вс. Мейерхольд не занимался политикой. Но Вы арестовали и Мейерхольда, Сталин!"
Вспомним, открытое письмо Сталину Раскольников написал 17 августа 1939 года, за две недели нападения фашисткой Германии на Польшу, которым началась вторая мировая война. Перед лицом нарастающей угрозы с особой остротой Раскольников воспринимал подрыв Сталиным обороноспособности страны путем истребления наиболее ценных кадров.
"Зная, что при нашей бедности кадрами особенно ценен каждый опытный и культурный дипломат,- писал он Сталину,- вы заманили в Москву и уничтожили одного за другим почти всех советских полпредов. Вы разрушили дотла весь аппарат Народного комиссариата иностранных дел".
Не меньшую боль вызывало у него положение в армии и на флоте:
"Накануне войны Вы разрушаете Красную Армию, любовь и гордость страны, оплот ее мощи, Вы обезглавили Красную Армию и Красный Флот. Вы убили самых талантливых полководцев, воспитанных на опыте мировой и гражданской войны, которые преобразовали Красную Армию по последнему слову техники и сделали ее непобедимой. В момент величайшей военной опасности Вы продолжаете истреблять руководителей армии, средний командный состав и младших командиров. Где маршал Блюхер? Где маршал Егоров? Вы арестовали их, Сталин. Для успокоения взволнованных умов Вы обманываете страну, что ослабленная арестами и казнями Красная Армия стала еще сильнее. Зная, что закон военной науки требует единоначалия в армии от главнокомандующего до взводного командира, Вы воскресили институт политических комиссаров, который возник на заре Красной Армии, когда у нас еще не было своих командиров, а над военными специалистами старой армии нужен был политический контроль. Не доверяя красным командирам, Вы вносите в армию двоевластие и разрушаете воинскую дисциплину. Под нажимом советского народа Вы лицемерно воскрешаете культ исторических русских герое: Александра Невского, Дмитрия Донского, и Кутузова, надеясь, что в будущей войне они помогут Вам больше, чем казненные маршалы и генералы. Пользуясь тем, что Вы никому не доверяете, настоящие агенты гестапо и японская разведка с успехом ловят рыбу в мутной, взбаламученной Вами воде, в изобилии подбрасывают Вам подложные документы, порочащие самых лучших, талантливых и честных людей. В созданной Вами гнилой атмосфере подозрительности, взаимного недоверия, всеобщего сыска и всемогущества Народного комиссариата внутренних дел (НКВД), которому Вы отдали на растерзание Красную Армию и всю страну, любому "перехваченному" документу верят или претворяются, что верят, как неоспоримому доказательству…"
Этому письму Раскольников предпослал эпиграф - две строчки из "Горя от ума": "Я правду об тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи". Может возникнуть вопрос: не сгущает ли он краски для оправдания этого обещания? Но вот перед нами подсчеты, сделанные генерал-лейтенантом А.И. Тодорским: сталинские репрессии вырубили из пяти маршаловтрех (А.И. Егоров, М.Н.Тухачевский, В.К.Блюхер); из пяти командиров 1-го ранга - трех; из 10 командиров 2-го ранга - всех; из 57 комкоров - 50; из 186 комдивов - 154; из 16 армейских комиссаров 1-го и 2-го ранга - всех; из 28 корпусных Комисаров - 25; из 64 дивизионных Комисаров - 58; из 456 полковников - 401.
Заканчивая письмо Раскольников писал:
"Ваша безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список Ваших преступлений. Бесконечен список Ваших жертв., нет возможности их перечислить. Рано или поздно советский народ посадит Вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов".
Раскольникову трудно было решиться на открытое осуждение сталинизма, о чем он признался в письме от 17 августа 1939 года. Тем не менее он нашел душевные силы, чтобы превозмочь боль и опасность и сказать правду, о которой мало кто решался говорить.
Огонек № 26 за 1987г.
Публикация статьи: http://www.epochtimes.ru/content/view/1761/73/
