Оказалось, что люди помнят результаты перестройки и распада СССР и не хотят их повторения. Таков «мессидж» всем политическим деятелям России и прежде всего – будущему президенту.

Как известно, примерно в последние два десятилетия появилась и приобрела довольно большое распространение новая, весьма эффективная форма смены государственной власти, получившая название «оранжевые» или «цветные» революции по своему украинскому прототипу 2004 года, хотя они появились ещё раньше. Технология «оранжевых революций» уже многократно исследовалась. По своей сути, они представляют собой неправовые, силовые, но без большой крови, формы смены власти с широким использованием уличного протеста, прежде всего в столицах, где, как правило, концентрируются важнейшие узлы управления, финансов, средств массовой информации, культуры и т.д. Поэтому удары по этим центрам бывают наиболее эффективными. «Оранжевые революции» как бы подменяют, конечно, не полностью, классические революции, подготавливая, провоцируя и организуя протестные выступления в обществе.

Эффективность внешней помощи протестным движениям, которая оказывается часто Западом, как правило, под лозунгами защиты демократии и прав человека, зависит от многих факторов: накопленных противоречий в стране, международной обстановки, организованности оппозиции, политики властей по разрешению конфликтов и т.п.

Иногда иностранная помощь носит вспомогательный характер по сравнению с внутренними факторами, как это было в Украине и Египте, иногда приобретает решающее значение, как в Ливии, где победа оппозиции была бы невозможной без военной поддержки Запада.

Идеологическое обоснование протестных движений, организуемыми «оранжистами», обычно прямолинейно, незатейливо и лишено серьёзной теоретической базы. Оно концентрируется на нескольких ярких мобилизационных лозунгах, типа: Требуем честных выборов! Долой власть жуликов и воров! Долой коррупцию! За свободу и демократию! Путина – в отставку! Хватит кормить Кавказ! И т.п. Главная цель – мобилизовать массы привлекательными лозунгами, добиться смены власти и прихода во власть нужных людей. А дальше начинается уже совсем другой разговор, неожиданный для большинства тех, кто на улицах и площадях кричал «долой!» и «требуем!». И результаты политики новой власти почему–то оказываются в большинстве случаев совершенно не теми, которые это большинства ожидало.

Отличительной чертой протестных движений «оранжевого типа» является неопределённость программы будущих преобразований. Это характерно практически для всех движений и позиции многих политических деятелей.

Неопределённость будущей программы очень часто делается политиками преднамеренно, чтобы не связывать себе руки конкретными обязательствами.

В самом деле, что практически означают, например, лозунги «Долой коррупцию!» или «За честные выборы!», «Хватит врать!» и т.п. Без определения каких–то важнейших конкретных мер, с помощью которых можно было бы добиться выдвинутых требований, такие лозунги мало чего стоят. Пример конкретных требований: добиваться конфискации имущества коррупционеров и их ближайших родственников, формировать избирательные комиссии на многопартийной основе, допустить оппозицию к телевидению в более широких пределах, ввести обязательность участия президента и премьера в прямых телевизионных дебатах с оппозицией, не допускать дальнейшей приватизации государственной собственности и т.д. Но подобных конкретных требований в программах «оранжевых» движений крайне мало.

Суть любого политического движения определяется не только и не столько тем, против чего оно направлено, сколько тем, каких конкретных результатов оно добивается. К сожалению, здесь не всегда легко провести разграничительную линию, но она есть. Провозглашать лозунг: добьёмся повышения жизненного уровня народа! – хорошо (кто бы возражал?), но гораздо важнее определить, каким образом вы собираетесь это делать. Может быть, вводить прогрессивную шкалу налогообложения, чтобы богатые больше платили, или устанавливать жёсткие рамки повышения тарифов ЖКХ и на транспорте или ещё что-нибудь подобное? Проводить или не проводить дальнейшую приватизацию остатков госсобственности или не проводить? Это и есть конкретные цели, которые и нужно «выкладывать на стол»,

Однако так называемая несистемная оппозиция и те, кто реально выступают за «оранжевых», не очень торопятся конкретизировать программы своих действий в случае прихода к власти. Особенно это касается социально–экономических вопросов, в конечном счёте наиболее важных для большинства населения. Обычно они оказываются оттеснёнными на второй план требованиями чисто персональных изменений и криками: «Власть народ не уважает!».

Такое положение частично является следствием идеологической каши в головах большинства участников уличных протестов и электората в целом, но всё же не меньшую роль, на наш взгляд, играет стремление многих политиков и «кукловодов», особенно в ходе предвыборных кампаний, поменьше связывать себя какими–либо определёнными обязательствами.

Вывод из сложившейся ситуации очевиден: обязательно требовать от любого политика - за какие конкретные меры он выступает, а не только провозглашать что–нибудь бессмысленно-возвышенное, типа: мы боремся за свободу, демократию и благосостояние народа!

А ещё проще – ориентироваться на поддержку определённых политических партий. Программы и политическая практика многих из них формировались десятилетиями, и там проще разобраться, с каким «фруктом» имеешь дело.

Бельчук Александр Иванович – доктор экономических наук, профессор Всероссийской академии внешней торговли 

Вот эти строки: Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его — шестьсот шестьдесят шесть (Откр. 13, 18).

Не секрет, что человечество давно и прочно связывает три шестёрки с дьявольщиной, сатанизмом. Существуют довольно убедительные богословские аргументы в пользу того, что именно 666 — это и есть символ антихриста. Закреплению такого мнения немало поспособствовали некоторые музыкальные группы. Вот характерная иллюстрация: в одном из клипов группы Iron Maiden эти строки Откровения звучат словно из самой преисподней, на фоне ночного монастырского кладбища, по которому между могильных крестов ходит звероподобное чудовище...

Шестёрок боятся, перед ними трепещут, их избегают. Страх перед мистикой этого числительного подтолкнул к изменению в 2000 году нумерации поезда Луганск — Симферополь: поезд № 666 стал поездом № 242. Не так давно мы были свидетелями паники среди некоторых групп населения при наступлении 6 июня 2006 года — ведь это 06.06.06! Печально, что большое количество околоцерковных и даже антицерковных учений спекулируют на «темноте» этого фрагмента Апокалипсиса для большинства наших современников, в том числе христиан.

Одним из интереснейших открытий по этой теме стало обнаружение самого раннего папирусного фрагмента книги Апокалипсис, датируемого концом III — началом IV века. В науке этот фрагмент приобрёл сигл P 115 o P. Oxy LXVI 4499. Этот уникальный папирус, обнаруженный во время раскопок в египетском городе Оксиринх, содержит легендарное числительное 18 го стиха 13 й главы книги Откровения. Удивительно, что «число зверя» в этом древнейшем фрагменте передано греческими буквами χιϛ´ (χ — 600, ι — 10, ϛ — 6), что в сумме равно 616, а не привычным 666.

Ещё святому Иринею Лионскому было известно, что между списками Апокалипсиса, которые ходили среди его современников, были такие, где под «числом зверя» стоит 616. Сам святой Ириней считал это ошибкой переписчиков, однако для нас важно подтверждение факта, что в то время (ІІ в.) существовали списки Апокалипсиса с числительным 616. Кроме того, цитируя книгу Откровения, западный богослов Цезарий из Арля (VI в.) также упоминает число 616.

Откуда же появилось число 666, которое и закрепилось официально в каноне книг Нового Завета?

Безусловно, 18-й стих необходимо рассматривать не только в контексте 13-й главы, но в контексте всего Апокалипсиса, ни в коем случае не вырывая его. Для более глубокого осмысления этого стиха предложим обратиться к другому фрагменту книги Откровения — главе 17: И пришёл один из семи Ангелов, имеющих семь чаш, и, говоря со мною, сказал мне: подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею, сидящею на водах многих (Откр. 17, 1). Первый вопрос, возникающий при чтении этого стиха, связан с образом «великой блудницы, сидящей на водах многих». Что имел в виду Иоанн Богослов?

И сказал мне Ангел: что ты дивишься? Я скажу тебе тайну жены сей и зверя, носящего её, имеющего семь голов и десять рогов. Зверь, которого ты видел, был и нет его, и удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был и нет его, и явится (Откр. 17, 7-8). Второй вопрос вызывает образ зверя, который должен вновь явиться, по слову апостола Иоанна.

Сам Иоанн Богослов, чтобы не оставить читателя в замешательстве, пытается помочь понять, о чём он на самом деле говорит, но делает это также с помощью аллегорий. Здесь ум, имеющий мудрость. Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена, и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой ещё не пришёл, и когда придёт, недолго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа семи, и пойдёт в погибель (Откр. 17, 9-11).

Безусловно, современному читателю очень трудно интерпретировать образы книги Откровения, но многие её символы читались современниками Иоанна Богослова без затруднений. Сегодня мы можем понять их только обратившись к библейской традиции и символике.

По всей видимости, жена и семь гор, на которых она восседает, — это образ Вечного города — Рима. И сегодня идиома «город на семи холмах» приложима только к Вечному городу. Неоднократно Иоанн Богослов именует этот город Вавилоном — Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным (Откр. 17, 5). Благочестивых современников апостола Рим поражал разнузданностью нравов и воспринимался как новый Вавилон. Образ блудницы — образ женского рода, был подобран неспроста. В древнееврейском языке названия городов, как и само существительное «город», относятся к женскому роду (в латыни Рим — Roma — также женского рода). Хотя Апокалипсис написан на греческом, по всей видимости, подобные «семитизмы» подчёркивают еврейское происхождение автора. Поэтому Вавилон, семь гор, «воды многие», под которыми читатель мог узнать Средиземное море, — все эти образы указывали читателю на Рим.

Что касается образа апокалиптического зверя, из вышеприведённого фрагмента следует, что зверь этот из числа семи царей и в то же время является восьмым. На первый взгляд, какая-то бессвязная путаница. Пока мы можем только предположить, что у автора Апокалипсиса были особые причины для таких иносказаний.

Итак, по всей видимости, Иоанн Богослов действительно говорил о современном ему Риме — Риме I в. по Р. Х. Для успеха дальнейшего толкования нам необходим небольшой экскурс в римскую историю того времени.

Начиная с V в. до Р. Х. деревушка Рим на берегу реки Тибр постепенно превратилась в мировую державу, достаточно мощную, чтобы вытеснить греческое господство. Начавшееся во II в. до Р. Х. стремительное продвижение на Восток (Македония, Сирия, Египет) вызвало внутренний кризис. Гражданские войны опустошали целые регионы. Республиканское правительство уже было не в силах сгладить социальное неравенство между горожанами и крестьянами, городскими и сельскими районами. Юлий Цезарь (100–44 гг. до Р. Х.) подчинил себе сенат с 600 сенаторами и попытался провести реформы. Подчинив Галлию, он стремился укрепить самосознание граждан Римской империи.

В борьбе за наследие Цезаря в 31 г. до Р. Х. победу одержал его приёмный сын и наследник Октавиан. То, что уже на четвёртом году правления ему присвоили титул Август («священный»), говорит о его высоком авторитете, который опирался не только на силу. Август использовал свой авторитет для утверждения собственной императорской власти. Он не распустил Сенат, но, как император, стал главнокомандующим всей римской армией, претендовал на управление всеми провинциями, некоторые из них были подчинены лично ему, что позволяло контролировать все их финансы. Ради внутреннего мира в государстве (который вошёл в историю как Pax Romana) Август всё же предоставил недавно подчинённым провинциям относительную свободу. Города получили право на самоуправление. Состав провинциальных советов из местных граждан обеспечивал их самостоятельность, которую не могли ликвидировать римские наместники (легаты, проконсулы или прокураторы).

В сфере культуры римская империя воспринимает эллинизм. Koine — упрощённая форма греческого языка, распространённая в восточной части империи, обеспечивает богатство мысли даже в отдалённых районах. И в самом Риме до III в. помимо латыни говорят и на греческом.

От Атлантики до Евфрата, от Дуная до африканской пустыни Август проводил в жизнь древний римский идеал единой державы, которая отличалась многообразием рас и народов, культур и религиозных групп. Символом этого единства является император, который, как верховный понтифекс, не только представляет государство и армию, но и возглавляет римский языческий культ. До восшествия на престол Октавиана Августа официально Рим требовал от своих граждан божественного почитания только почивших императоров (например, обожествления их статуй). Но с тех пор, как верховным жрецом стал Август, императорам требовалось воздавать почести ещё при жизни.

Но расширение Римской империи оказалось не только территориальным. Для того чтобы сохранить мир, Рим должен был интегрировать, помимо разных рас и народов, многочисленные чуждые ему культы. До тех пор пока чужие культы не мешали римскому порядку, государство к ним относилось терпимо. Только в том случае, если культ начинал представлять для власти угрозу, она давала знать о себе всей мощью своих законов. Например, в 186 г. до Р. Х. 7000 обвинённых в мистических вакханалиях были казнены, так как тайно совершали оргии и пиршества. В этом процессе обнаружился сам принцип римской государственной политики: терпимости к вероисповеданиям противопоставлена твёрдость в отношении тех, кто подрывает римскую нравственность во имя культа, нарушает общественный порядок или совершает преступления.

Христиане, новое религиозное меньшинство, исповедовали истину «Богу — Богово, кесарю — кесарево». Но так как в Риме «кесаревым» было всё (или почти всё), христиане сразу были объявлены вне закона и автоматически зачислены в государственные преступники. Pax Romana держался на двух столпах — греческой логике и римском праве. Христиане принесли в Рим традицию, которая с точки зрения логики была бессмыслицей, а с точки зрения права — преступлением. Строго говоря, христиан осуждали не за их веру, а за то, что они не хотели признать и наравне со всеми подданными Римской империи почитать божественную сущность императора.

Так и не понял Рим слова Христа Спасителя: «Царство Моё не от мира сего». Царство может быть только одно — римского императора! А боги, как и люди, должны служить ему. Железный порядок, не знающий исключений: «Кто не с нами, тот против нас»!

Так христианство и начало свой путь в истории — в атмосфере презрения и преследований. В такой атмосфере писалась и книга Откровения.

Вернёмся к повествованию Апокалипсиса. Как мы помним, автор Откровения упомянул о семи царствующих особах Рима. И если последовательно их перечислить, то, согласно римской хронологии, получится следующий список:

1. Гай Юлий Цезарь Октавиан Август (16 января 27 г. до Р. Х. — 19 августа 14 г.) ;

2. Тиберий Юлий Цезарь Август (19 августа 14 г. — 16 марта 37 г.) ;

3. Гай Юлий Цезарь Август Германик (Калигула) (18 марта 37 г. — 24 января 41 г.) ;

4. Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик (24 января 41 г. — 13 октября 54 г.) ;

5. Нерон Клавдий Цезарь Август Германик (13 октября 54 г. — 9 июня 68 г.) ;

6. Сервий Сульпиций Гальба Цезарь Август (9 июня 68 г. — 15 января 69 г.) ;

7. Марк Сальвий Отон (15 января 69 г. — 16 апреля 69 г.) .

Здесь действительно необходимо сосредоточиться. Здесь ум, имеющий мудрость. Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена, и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой ещё не пришёл, и когда придёт, недолго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа семи, и пойдёт в погибель (Откр. 17, 9-11).

Согласно данному отрывку, пяти царей-императоров уже нет в живых, «один есть» — по всей видимости, это Гальба, которого после самоубийства Нерона Сенат провозгласил императором. Сообщение об избрании императором застало Гальбу в Испании, где он находился с 60 г. в качестве легата Римского престола. Приняв титул Цезаря, он отправляется в Рим. Как только испанские легионы в июне 68 г. провозгласили Гальбу императором, Отон (будущий преемник) первым из наместников поддержал избрание Гальбы, но спустя очень короткое время именно Отон уже был во главе заговора, который поддержали солдаты преторианского лагеря. 15 января 69 г. император Гальба был казнён преторианцами на римском форуме. Незадолго до этого легионы, находившиеся в Германии, провозгласили своего императора — Вителлия. Это новое избрание тотчас поддержали войска в Галлии, Британии и Испании. Но в Риме императором был провозглашён Отон, на верность которому присягнули легионы Иллирии, Сирии, Иудеи, Египта. Гражданская война была неизбежна.

Мы можем допустить, что книга Откровения была завершена в 68 г., когда на римском престоле ещё находился император Гальба — один есть, так как автор Апокалипсиса даже не предполагает о его казни в начале 69 г., хотя уже обладает информацией о том, что Отон готовит заговор — а другой ещё не пришёл.

И когда придёт, недолго ему быть — если это сказано об Отоне, откуда такая уверенность в том, что он недолго пробудет на престоле? Действительно, Отон, после казни Гальбы приняв власть императора, находился на престоле всего 4 месяца: узнав о поражении верных ему легионов в войне с Вителием, он покончил жизнь самоубийством. По всей видимости, уверенность в кратковременности правления заговорщика Отона была подпитана другой информацией: И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа семи, и пойдёт в погибель. Именно восьмой из числа семи являлся, по мнению автора Апокалипсиса, угрозой для Отона. Святой Иоанн Богослов загадочно называет его зверем и не менее загадочно сообщает о нём, что он тот, который был и которого нет. Кого имел в виду Иоанн Богослов и для чего столько конспирации?

Летом 64 г., в июле, Рим был уничтожен катастрофическим пожаром. Три из четырнадцати районов города выгорели дотла. Семь серьёзно пострадали, и только четыре остались не тронутыми огнём. Тысячи граждан Рима при этом погибли, не в силах вырваться из ловушки узких улочек с многоквартирными домами, когда огонь уничтожал деревянные перекрытия. Десятки тысяч бездомных и обездоленных людей оказались на улицах Рима лишь с теми пожитками, которые они успели вынести из огня.

С этого времени и до самого конца правления императора Нерона на протяжении четырёх лет Рим представлял собой гигантскую строительную площадку. Всюду ходили слухи о поджоге. Говорили и о том, что поджог устроен для того, чтобы проложить парки. И действительно, очень быстро на пепелищах погибших районов стали возводить дворцы. По Риму всё больше циркулировали слухи, что поджог был умышленным, что в здания бросали факелы солдаты и что тем, кто пытался им помешать, угрожали; что пожар даже на какое-то время угас, но его разожгли снова.

Рим роптал — и положение городских властей становилось угрожающим. Властям необходимо было срочно избрать «козла отпущения», которого можно было бы обвинить в поджоге. В жертвы была избрана малочисленная религиозная секта, большая часть которой были иностранцы, бедные и бесправные люди. Это была странная, по мнению большинства римлян, секта, скрывающая свой культ, исповедующая веру в казнённого по приказу римского наместника в Иудее Преступника. Не имея в римском обществе покровителей, христиане прекрасно подходили на роль жертвы. Вот что пишет по этому поводу римский историк Тацит: «Чтобы пресечь слухи, Нерон подставил виновных и подверг самым изощрённым казням тех, кого чернь ненавидела за их постыдное поведение и называла христианами... Казнили их с позором — одевали в шкуры зверей и бросали на растерзание собакам, распинали на крестах и ночью поджигали вместо факелов. Нерон отдал для этого свой парк и, кроме того, устроил представление в цирке... В итоге, хотя эти люди были виноваты и заслуживали строжайшего наказания, они вызывали сочувствие, ибо гибли не ради блага империи, а из-за жестокости одного человека» («Анналы»).

Примечательно то, что римский историк, презиравший христиан, выделяет зверства и жестокость, с которыми Нерон воздвиг гонения на них. Именно император Нерон по достоинству мог быть назван зверем. Однако к моменту написания Апокалипсиса он уже покончил с собой. Сам Нерон находился в списках «семи голов — семи царей», в числе тех пяти монархов, которые «пали». Кто же «восьмой»?

Здесь следует сообщить, что некоторая часть населения империи не поверила слухам о самоубийстве Нерона. Восточные провинции и соседние страны сохраняли о Нероне благодарную память и жили надеждой, что сообщение о его гибели — ложь. В частности, царь Парфии Вологез не мог забыть, что Нерон заключил выгодный для его страны мир. Греция была торжественно объявлена Нероном свободной провинцией Ахайей. Не осталась равнодушной к судьбе императора и Армения. Похороны Нерона не были публичными, а его тело не было захоронено в музее Августа, где полагалось ему быть погребённым, подобно предшествующим императорам. Но самое главное: свидетелем суицида Нерона был лишь один человек — Икел, вольноотпущенник Гальбы; он и распространил слух о самоубийстве. Все эти факты вселяли уверенность, что Нерон остался жив и ему удалось бежать от заговорщиков из поместья своего вольноотпущенника Фаона, где он скрывался, собираясь отплыть в Египет.

Это дало повод к появлению в римской истории Лженеронов — таково общее название группы самозванцев, объявлявших себя императором Нероном, чудом избежавшим осуждения и казни. Древние авторы упоминают нескольких из них; интересное сообщение о Нероне существует даже в Талмуде (там говорится, что Нерону удалось бежать в Палестину, где он, женившись, поселился в Иерусалиме, продолжая упражняться в пении и игре на музыкальных инструментах).

Но для нас наиболее важно повествование Тацита, сообщавшего о появлении Лженерона как раз в интересующий нас период. Это был раб из Понта, который появляется в Греции в 68 г. Население «свободной провинции Ахайи» принимает его с восторгом. Тацит считает его вольноотпущенником из Италии. Он сразу снискал симпатии, и в его подлинности не было сомнений, так как внешне он очень походил на оригинального Нерона и даже обладал даром стихотворчества и игры на кифаре. Признание греков, как пишет Тацит, «вселило в него уверенность, что ему удастся выдать себя за Нерона».

Вот почему автор Апокалипсиса с уверенностью говорит о предполагаемом воцарении Отона: и когда придёт, недолго ему быть. Лженерон, объявившийся в Греции, не медлил: ему удалось привлечь на свою сторону небольшой военный контингент, состоявший из солдат-беглецов, а также рабов-вольноотпущенников. Затем с помощью греков он обзавёлся кораблём и, высадившись на острове Китнос архипелага Киклады, пополнил ряды своей армии из солдат восточных легионов, проводивших здесь свой отпуск. Впоследствии сюда стали стекаться все те, кто был не доволен политикой Гальбы. Остров Китнос и стал основной базой, своего рода штабом Нерона-самозванца.

Теперь отчасти становятся понятны слова Иоанна Богослова: И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа семи. Опасение автора Апокалипсиса о том, что Нерон вновь объявился, может быть объяснено и тем, что и остров Китнос, и остров Патмос, на котором находился в ссылке апостол Иоанн, находятся в бассейне Эгейского моря, и, по всей видимости, сообщение о концентрации сил в поддержку Нерона-феникса очень быстро достигло и Иоанна Богослова. Предположение о грядущих гонениях, в случае возвращения на римский престол тирана-зверя Нерона, подтолкнуло автора оповестить об этом те общины, которым адресовывалась книга Откровения. Возможно, апостол Иоанн предпочёл не подвергать своих адресатов опасности на случай, если его сообщение будет перехвачено властями или конфисковано при облавах, и потому прибег к аллегориям и цифровому шифру.

Выше мы упоминали о том, что христианским общинам послеапостольского периода данный фрагмент Апокалипсиса был известен в двух вариантах — с числительными 666 и 616. Вполне возможно, именно 616 и было «числом зверя», указанным в оригинальном варианте, вышедшем из-под пера апостола Иоанна. Попробуем понять, что под этим числительным скрыл тайнозритель.

Из книги Деяний святых апостолов и корпуса апостольских посланий нам известно, что успеху распространения христианского учения способствовала разветвлённая сеть общин еврейской диаспоры Римской империи. Конечно, одним этим нельзя объяснить успех апостольской проповеди, но это обстоятельство очень помогало. Свои первые миссионерские путешествия апостолы планировали, отталкиваясь, в первую очередь, от того, есть ли в том или ином населённом пункте еврейская община. Конечно, помимо проповеди Благой Вести, адресованной соплеменникам-евреям, апостолы ориентировались и на тех членов иудейских общин, которые не являлись евреями по происхождению, но стали иудеями, пройдя гиюр*. Апостольский век совпал с уникальным для иудаизма явлением массового еврейского прозелитизма. Фактически в каждом городе, где имелась синагога, еврейское ядро общины было окружено кольцом прозелитов, в своём большинстве греческого происхождения. Обращение апостолов «Мужи израильские и чтущие Бога, слушайте!» предполагало под «чтущими Бога» обращение и к прозелитам.

* Гию́р — обращение нееврея в иудаизм, а также связанный с этим обряд.

Языком благовестия в эллинистическо-еврейской диаспоре был греческий, и именно на греческом написана книга Откровения. Но, несомненно, семитская окраска греческого языка Апокалипсиса выдавала автора еврейского происхождения, писавшего свою книгу для христиан с еврейскими корнями, а также для пришедших в христианство через иудейский прозелитизм. И тем, и другим были предложены те образы и аллегории, которые могли быть поняты и расшифрованы благодаря знанию еврейской традиции. Мудрость, о которой говорит Иоанн Богослов, предполагала в первую очередь знание иврита — языка, на котором во всех синагогах Римской империи читалась Тора. Любой иудей знал, что каждой букве еврейского алфавита соответствует определённое числительное. Поэтому автор Откровения предлагает, по его мнению, совсем не сложную процедуру, требующую лишь знания языка Торы: сочти число зверя, ибо это число человеческое. Следовательно, «число зверя» — это совокупность числовых значений букв еврейского алфавита, составляющих подлинное имя апокалиптического «зверя». Каждый подданный Римской империи, хоть однажды державший в руках монету чеканки Нероновых времён, видел надписание легенды на аверсе монеты на латыни: Nero caesar. Так вот, если транслитерировать эту надпись буквами еврейского алфавита, с учётом того, что гласные буквы в иврите отсутствуют, мы получим следующее: נרו קסר

Буква נ [nun] — 50.
Буква ר [resh] — 200.
Буква ו [vav] — 6.
Буква ק [kuf] — 100.
Буква ס [sameh] — 60.
Буква ר [resh] — 200.

В сумме «число зверя» будет равняться 616. Именно это число, по всей видимости, было и в оригинальном варианте книги Откровения. Имя Нерон в латыни в именительном падеже имеет форму Nero, но в косвенных падежах перед окончаниями проявляется настоящая его основа — Neron. Учитывая это, при копировании Апокалипсиса переписчики в греческом тексте добавили недостающую, по их мнению, букву n. Именно эта буква и изменила «число зверя», увеличив его, ведь соответствующий аналог в еврейском алфавите, буква נ [nun], имеет числовое значение 50. 616 + 50 = 666 — вот откуда в более поздних списках Апокалипсиса появилось видоизменённое числительное*.

* Впервые в числительном 666 увидели зашифрованное имя императора-гонителя Нерона в XIX в. немецкие богословы: филолог-востоковед Ф. Бенари, экзегет Ф. Гитциг, историк-библеист Э. Ройс. Сторонником этой гипотезы был и Ф. Энгельс.

Для нас, однако, важнее сама возможность понять мотивы, побудившие Иоанна Богослова скрыть прямое содержание некоторых фрагментов Апокалипсиса. Действительно, Нерон с его жестокостью и бескомпромиссностью в сознании первохристианской общины был олицетворением свирепого зверя, и его возвращение на историческую сцену обещало и возобновление преследования христиан. Первохристианская община понимала, что ненависть подобного человека объяснима только тем, что они находятся на правильном пути. Вот что писал в связи с этим Тертуллиан спустя 150 лет после смерти Нерона: «Да мы счастливы, что объявление нас вне закона было торжественно возвещено подобным человеком! Когда научились его понимать как следует, то поняли, что всё осуждённое Нероном могло быть только великим делом!»

Не менее важно для нас понять и то, что само числительное, будь оно 616 или 666, само по себе не облечено какой-либо тёмной мистикой.

Заметим, что, несмотря на разнообразные спекуляции с тремя шестёрками*, мало кто задумывался над тем, что во времена апостола Иоанна Богослова ещё не существовало привычных нам цифр — они появятся в Индии только в 595 г., и в греческом письме 666 выглядело как χξϛ´, а 616 — как χιϛ´. Но наши современники почему-то боятся числа 666, разложенного на десятичные разряды и представленного в виде трёх шестёрок, что не соответствует написанию «числа зверя» в самом Апокалипсисе.

* Путём различных арифметических манипуляций «число зверя» — 666 — находили и в имени Наполеона Бонапарта, и на папской тиаре в официальном титуле Vicarius Filii Dei, и даже в имени американского компьютерного магната Билла Гейтса и т.д.

Подводя итог нашему экскурсу, ещё раз повторим: «число зверя» не нужно искать в реалиях и событиях нашего времени. Не следует искать «чёрной» мистики в числительных, как не стоит вообще искать эзотерики в христианстве.

Увы, среди церковных людей есть группы, упорно верящие в особые эзотерические знания, которые передаются от надёжных «старцев». Такие ультраортодоксы боятся как-нибудь «бессознательно» отпасть от Христа и Церкви — например, при покупке в супермаркете товаров со штрихкодом. Их трудно убедить, что человек, набирая перед электронным адресом привычные www, вовсе не вызывают сатану — ведь они посчитали, что в ивритском алфавите букве w соответствует буква ו [vav] — а гематрия этой буквы равна 6. Опасность таких нумерологических затей очевидна: когда общество устанет от бесконечных ложных тревог, оно не отзовётся на тревогу истинную.

Те, кто развернул деятельность по обнаружению пресловутых шестёрок, уверены, что спасают Церковь. К сожалению, этим людям сложно донести одну важную мысль: больше пользы Церкви принесёт тот, кто будет искать не антихриста, а Христа. Спаситель назвал важнейшими заповедями любовь к Богу и любовь к ближнему. Уже совсем немало для нас будет, если мы научимся видеть Христа в нашем ближнем.

Я не экономист. Но я налогоплательщик в своей стране. Мне не все равно, что происходит, в том числе и в экономической сфере, на глазах переплескиваясь при этом в сферы социальную и геополитическую. Посему я, как и всякий прочий честной обыватель, имею право прийти в оторопь от информации, особого шума даже и не вызвавшей. Итак, Россия предложит нескольким странам – членам АТЭС – Вьетнаму, Сингапуру, Таиланду и Японии – около 200 000 гектаров земли Дальнего Востока в аренду, для, так сказать, сельскохозяйственного освоения. О чем и поведал на минувшей неделе замминистра экономического развития г-н Слепнев. Такое вот развитие. Есть доходы нефтяные, станут земляные.

Пусть, опять же, специалисты напишут о том, например, что там, откуда все эти симпатичные желтые люди, завершивши аренду, уходят, обыкновенно не может вырасти уже ни травинки, земля напоминает знаменитую Белую Лошадь Альбиона, правда безо всякого эстетического эффекта и в несколько ином количестве.

Опять же не хочу напоминать и сказочку о лисичке со скалочкою. Может статься, и не образуется никакой мертвой зоны, ибо никуда они попросту не уйдут. Чего им уходить-то? Этим самым китайцам, которых намерены привлечь для помянутых сельскохозяйственных работ, как выясняется. Они обживутся, обстроятся, завяжут всяческие сопряженные с занятием основной массы бизнесы, радостно народят детей, с которыми дома напряженно.

Опять же, я не обо всем об этом.

Директор Независимого института социальной политики г-жа Зубаревич заявила по сему поводу дословно следующее: «Российская рабочая сила Приморского края и Амурской области – это очень сильно маргинализированное население с высокой степенью алкоголизации и не очень эффективными трудовыми навыками. На фоне китайцев она очень дорогая».

Как мы видим, г-же Зубаревич (о, кабы это было мышление одной Зубаревич, но как раз оно присуще почти всем власть имущим!) даже в голову не приходит одной простой мысли: сколь бы неприятными ни были жители тех богатых и сулящих изобильные урожаи областей, но это их земля. В первую очередь их, во вторую – общая наша. Правительство же и прочие сановники существуют (из нашего кармана, моего в частности) единственно того ради, чтобы распоряжаться землею и прочими угодьями к вящей пользе их естественных владельцев.

В эту землю легли предки жителей Приморского края. Легли те, кто сделал эти земли достоянием России. Хотят ли их правнуки, чтоб завтра их заменили китайцами?

Логику г-жи Зубаревич (и легиона с нею вместе) я сравнила бы с логикой крепостника либо американского плантатора, но не сравню. Не сравню нипочем. Слишком обидно, слишком несправедливо было б такое сравнение для последних. И русский крепостник, и американский рабовладелец несли ответственность за свою человеческую собственность. Вообразим, как некий Джон Уильямс говорит за стаканом джулепа соседу Уильяму Джонсу: «Чернокожие из такой-то местности лучше подходят для сбора хлопка, чем мои. Прикуплю несколько тысяч новых». «А с теперешними как распорядишься, соседушка?» «Да никак. Покупать их никто не хочет, скоро, говорят, вообще это дело запретят, поэтому просто перестану кормить и выгоню из хижин». Нет ни малейшего сомнения в том, что Джон Уильямс сделался б нерукопожатным не только для Уильяма Джонса, но и для всей округи.

Ключевое слово в приведенной выше баснословной цитате – это «население». Нас пугали «грядущим хамом», и уже через пять лет мы отметим столетие его прихода. Почти столетие прошло, как люди из подданных превратились в «население», предназначенное лишь для того, чтоб унавозить своими телами грядущую утопию. В последние двадцать лет «население» так и осталось «населением». Трудно забыть, как гайдаровская команда называла пенсионеров «балластом», который чем скорее вымрет, тем лучше. Ничего не поменялось и ныне.

Вам не нравится тамошний народ? А кто сделал их «маргинализированными и алкоголизированными», кто не дал им обрести «эффективные трудовые навыки»? Кто уже девять десятков лет все это делает?!

Сто лет назад Владивосток рос как на дрожжах. Его называли «русским Сан-Франциско».

Объявить себя правопреемником предыдущего государства – означает не единственно вступление во владение всякой его приятной собственностью, но и ответственность то, что это предыдущее государство с народом сотворило.

Г-н Слепнев сравнил девственные земли с углеводородными месторождениями. Понимает, стало быть. А вот понимает ли то, что первый владелец этой золотой жилы – непрезентабельный местный житель? Ох, едва ли такое даже приходило ему в голову.

Быть может, мощное развитие края японцами и даст замечательную выгоду. Но рабочая китайская сила будет теснить, безжалостно теснить местных изо всех сфер жизни. Когда местным станет нечем платить за жилье, пойдет череда выселений. Люди станут околевать на улицах. Люди «маргинализированные и алкоголизированные», но те самые, слугою коих является власть.

Хамство все это. Хамство в том самом библейском, глубинном смысле.

Я не экономист. Но это и не вопрос экономики.

("Россия и мир - Эксперт.ру")

Правда, что он подразумевает под самодержавием и народовластием - возмутитель спокойствия так и не пояснил: мол, народ не дурак - сам поймет. И не барское это дело заморачиваться по поводу деталей, для этого есть «активисты оппозиции», они и «раскрутят» идею.

В интервью же «Эху Москвы» бывший генсек КПСС заявил: «Я не верю, что эта команда возьмет на себя ответственность и предложит проект по модернизации политических структур и политической базы. Я не ожидаю того, что они создадут подходящие условия для того, чтобы люди смогли проголосовать… Они на это не пойдут».

А на сайте «Эхо Москвы» появился обширный комментарий к программной статье М. Горбачева, вывешенной на сайте другого рупора сил, организующих «поход на Кремль», - «Новой газеты». «Эховский» комментатор подчеркивает, что «Горби» призывает разобраться с «приватизаторами власти» и убежден: «Главное – это ликвидировать самодержавие и гарантировать народовластие».

По мнению бывшего советского лидера, это – единственная возможность «спасти страну от социальных потрясений».

В самом деле, кому, как не ему, бывшему и последнему президенту СССР, владеть рецептами «умиротворения» страны и сбережения ее в целости и сохранности?

…В последнее время Горбачев вообще проявляет необычайную активность на политическом поле. Недавно в американском журнале «The Nation» он опубликовал статью, в которой опять, как когда-то, призывает «к новому политическому мышлению». А в декабре прошлого года, в речи при вручении ему в ФРГ премии имени Франца-Йозефа Штрауса (церемония проходила в Кайзеровском зале дворца «Резиденц» в центре Мюнхена в присутствии 600 гостей, представлявших политическую и деловую элиту), Горбачев посвятил немало слов нынешней ситуации в России.

Что случилось? Почему автор «перестройки» вдруг так оживился и активно включился в политический процесс?

Попробуем поразмышлять на эту тему.

Из выступления в выступление, из статьи в статью Горбачев призывает к демонтажу системы, построенной по лекалам «ельцинской» Конституции 1993 года. Сколько в этих призывах реальной заботы о демократическом развитии России, а сколько – личной неприязни к законотворчеству своего «заклятого друга» - сказать трудно.

Хотя могут быть и другие причины столь бурного всплеска политической активности стареющего генсека. После того приема, который ему устроили в ФРГ по случаю вручения премии имени Франца-Йозефа Штрауса, тех слов, которые там наговорили, вероятно, захотелось всем показать, что у Нобелевского лауреата есть еще порох в пороховницах.

Да и как было не откликнуться на текущие события после того, что он услышал о себе в Мюнхене: «Этой наградой фонд Ханса Зайделя воздает должное выдающемуся государственному деятелю двадцатого столетия, имеющему большие заслуги в деле преодоления конфликта между Востоком и Западом, благодаря своему безусловному признанию права народов на самоопределение, человеку, который проложил дорогу к объединению для Германии, для Европы, который многое сделал во имя мира».

Вероятно, после того, как было сделано много для Германии и Европы, Горбачеву захотелось что-то сделать и для России...

Это заметила даже катарская «Al Jazeera»: «Бывший президент Советского Союза Михаил Горбачев заявил, комментируя результаты выборов, что в России нет настоящей демократии. При этом он отметил, что ее нельзя будет достичь, если правительство будет бояться своего народа».

Вот Горбачев и призвал «правительство»: народа не бояться и организовать референдум. Он сам в свое время проводил референдум о сохранении Советского Союза. Правда, когда большинство народа сказало «Да!», легко дал Ельцину, Шушкевичу и Кравчуку этот Союз развалить, не пошевелив и пальцем, для того, чтобы выполнить эту самую волю народа. Ну да это – «преданья старины глубокой», другое дело – жизнь нынешняя.

Видение ее у Горбачева, конечно же, свое. «Декабрь 2011 года изменил общественно-политическую ситуацию в России, - цитирует ВВС бывшего генсека. - Общество пробудилось. Оно заявляет о своих правах. Если поначалу власть надеялась пережить протесты, то вскоре стало ясно: не получится. Не "пронесёт"».

По его мнению, «дело … не только в возмущении граждан подтасовкой результатов выборов». Горбачев уверен, сообщает ВВС, что люди хотят не просто смены конкретных лиц, повинных в фальсификации, но и «изменения политической системы».

Подтверждение своих мыслей Горбачев видит в событиях «на Болоте» и на проспекте Сахарова: мол, после этого уж точно «не пронесет».

«Я считаю, - уверен экс-генсек, - что сейчас власти приблизились к красной черте. И они должны остановиться и предложить другие модели для работы. В преддверии президентских выборов им нужно изменить свои подходы и разработать новую систему власти».

Еще в декабре Горбачев вдруг посоветовал Путину не баллотироваться в президенты. «Три срока получилось: два срока президентом, один срок премьером - три срока, ну, хватит. Потому что создают вокруг круги эти, кланы», - сказал Горбачев в интервью «Эху Москвы».

Зная характер Михаила Сергеевича, можно было бы предположить, что этот пассаж – в значительной мере не что иное, как «асимметричный» удар по Путину в ответ на заявление премьера, сделанное в ходе «прямой линии» общения с россиянами в середине декабря. Тогда Путин громогласно обвинил Горбачева в развале СССР.

Но дело, скорее всего, не в этом. Кажется, экс-президент СССР так увлекся игрой под названием «Горбачев – демократ», что готов доказывать это европейскому и мировому сообществу по любому поводу. Нимало не задумываясь о том, как скажутся его слова и действия на судьбе собственной страны.

Вот почему вполне уместен ответ Горбачеву, данный пресс-секретарем премьера Дмитрием Песковым, заявившим, что «бывший руководитель огромной страны, по сути, разваливший ее, предлагает уйти в отставку человеку, сумевшему спасти от такой же участи Россию».

А может быть, в этом – и суть навязчивой активности «форосского сидельца»? Выбить Путина из «седла», пустить Россию по миру и показать всем, что развал СССР – вещь закономерная. А теперь вот и Россия так же рассыпается на мелкие кусочки.

Нечего, мол, меня, Горбачева, винить в том, что страну «профукал»! Ничего подобного. Просто – такова историческая диалектика.

Но, занимаясь раскачиванием лодки, Михаилу Сергеевичу неплохо бы вспомнить слова подготовленного в Йельском университете фронтмена митингового движения Алексея Навального, сказанные еще в апреле 2011 года интервьюеру американской «The New Times»: «Они могут избрать кого угодно в марте 2012 года, а в апреле уже все закончится. Я думаю, власть в России сменится не в результате выборов… Мы называем это тунисским сценарием, потому что нет другого названия. Я не жду эту волну, я ее организую».

Насколько пристало Нобелевскому лауреату суетиться с дописыванием и реализацией «тунисского сценария» в России – судить только ему. Но видеть, как Горбачев «шестерит» вокруг этой истории, право, неловко.

Жаль, что пожилому политику не хватает чувства меры и вкуса самому почувствовать эту неловкость.  

"Это отражает лишь только следующее явление: вера и Церковь становятся более видимыми, более значимыми для жизни людей и встречают сопротивление тех, кто не чувствует веры в сердце, кто не связывает с верой в Бога своего будущего, кто даже среди тех, кто считает своей задачей бороться с религиозными убеждениями", — считает Предстоятель РПЦ.

Противники Церкви еще есть в нашем обществе, заметил Патриарх. И кроме того, "современный потребительский образ жизни содействует формированию агностических настроений".

"Люди не задумываются о великом, о вечном, о святом, о добре, о зле, они думают о деньгах и о том, как их потратить. И эти два фактора, с одной стороны рудиментарная антирелигиозность советского времени и плюс новый потребительский контекст, они действительно в определенной части нашего общества формируют некое безразличие к религиозной идее", — заметил Патриарх Кирилл.

По его мнению, люди с потребительскими настроениями "иногда становятся питательной средой для распространения антирелигиозных убеждений, чем и воспользовались люди, которые профессионально работали и работают в этой области".

Напомним, что месяц назад, вскоре после того, как завершилось пребывание в России Пояса Богородицы, Патриарх на заседании нового органа исполнительной власти РПЦ — Высшего Церковного Совета, заявил, что многочасовое ожидание в очереди к святыне является убедительным доказательством живой веры россиян. Он также призвал к покаянию тех, кто осуждал надежду паломников на чудо и расценивал ажиотаж вокруг святыни как суеверие.

"Когда некоторые люди, не зная брода, лезут в воду и начинают рассуждать о том, что стремление человека к чуду есть чуть ли не мракобесие, то они просто свою собственную болезнь, внутреннее расстройство выплескивают вовне", — заявил Патриарх.

Он подчеркнул также, что "ни одно мероприятие — ни политическое, ни спортивное — за всю историю не собрало столько людей, сколько принесение Пояса Пресвятой Богородицы". "Это и было шоком для людей, которые на дух не переносят веру", — считает Патриарх Кирилл.

"Ну а кто это чувство называл обскурантизмом, суеверием... сектантством, пусть это будет на совести всех этих людей. Как они могут взять на себя право судить людей, не зная, что происходит в душах человеческих?.. Тот, кто высокомерно судит, еще оскорбительно судит, высекает самого себя перед лицом своего народа. Поэтому этих людей я бы призвал к покаянию", — подчеркнул глава Русской Церкви.

Человек может подходить к жизни как клиент (который требует обслуживания) или как служитель, у которого есть дела более важные, чем его личные хотения и личные приязни и неприязни. Христианин — это всегда служитель, и невозможно быть Христианином, не будучи служителем. Идея служения у нас пользуется странной непопулярностью; образованные люди в древнем Риме, конфуцианском Китае, дореволюционной Православной России, протестантской Англии, где угодно еще, полагали само собой разумеющимся и самоочевидным, что у них есть долг — семейный, религиозный, общественный, служебный, государственный, — и они обязаны учиться тому, как исполнять его наилучшим образом. Когда Апостолы проповедовали, что Христос есть Господь, а жизнь Христианина есть служение, они, по большей части, обращались к людям, которые знали о том, что такое служить. Римляне просто не смогли бы создать империю, которую они создали, не будь у них представлений о долге — ясных, как зимнее утро, и твердых, как алмаз.

Статьи Дмитрия Быкова — это пример критики (довольно распространенной) именно с клиентских позиций. Люди полагают, что Церковь должна соответствовать их представлениям, их вкусам, их запросам, их пожеланиям, их капризам, что она должна одобрять их друзей и осуждать их врагов, что она должна озвучивать приговоры, вынесенные блоггерами (уж блоггеры-то везде стояли со свечками и всегда знают, кто виноват). История Церкви знает примеры яростной критики — настолько яростной, что она иногда приводила к расколам и грандиозным смутам. Но эта критика исходила из совершенно иного взгляда на мир — критики, Аввакум, Савонарола, даже Лютер — полагали, что Церковь не угождает Богу, и не ведет людей к вечному спасению, и именно это вызывало их негодование.

Современные критики негодуют на то, что Церковь не угождает им, не озвучивает их ценности и их предпочтения. Их абсолютно не интересует правая вера или вечное спасение — по крайне мере, оно совершенно не упоминается в полемике. В этом отличие либерально-интеллигентского критика Церкви от любого сектанта — споря с каким-нибудь Свидетелем Иеговы, Вы спорите именно о воле Божией и о вечном спасении, потому что вас обоих это интересует. Аудиторию Быкова это не интересует абсолютно — попытки перевести разговор в эту плоскость тут же затухают. Людей интересует, а почему это Церковь не злословит начальствующего в народе.

На это, конечно, легко ответить — потому что нам не заповедано злословить начальствующего. Нам заповедано проповедовать Евангелие всей твари, посещать больных и заключенных, совершать Литургию — много чего, а вот про главную заповедь либерального интеллигента — злословить начальствующего — Господь и Апостолы как-то забыли. Ситуация еще хуже: то, что мы можем найти в Писании об отношении к государству — "отдавайте Кесарю кесарево", "Бога бойтесь, царя чтите", "будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро" и так далее — чрезвычайно далеко от революционных идеалов. Более того, чтобы священник мог прийти в больницу, надо договориться с министром здравоохранения, в тюрьму — с министром внутренних дел. При этом необходимо разговаривать с ними вежливо и поддерживать нормальные рабочие отношения.

Церкви заповедано ее Основателем и Господом нести определенное служение, это служение требует конструктивного взаимодействия с государством, и Церковь на это взаимодействие идет. Это вызывает негодование нашей революционной интеллигенции? Что же, пусть вызывает, нам важнее повиноваться нашему Господу.

Можно — как большевики — чрезвычайно негодовать на такую, "рабскую натуру" Христианства, но было бы странно ее не замечать. Впрочем, сами большевики показали, сколь великие свободы можно обрести, отказавшись Бога бояться, а царя чтить. Можно сказать — хотя эта шутка выйдет очень грустной — что у Церкви и революционной интеллигенции есть нечто общее. Догматические взгляды обеих сообществ за последние сто лет совершенно не изменились. Церковь также (как и в предыдущие века) проповедует Христа, распятого, воскресшего и паки грядущего, революционная интеллигенция также, как 1911 году, злословит начальствующего. Правда, злословием все и ограничивается — ни к какой политической самоорганизации наша либеральная интеллигенция не способна, а способна только, как сто лет назад, проложить дорогу более серьезным людям, вроде Ленина и Сталина.

Гротескная неадекватность статей Быкова, их полная несвязанность с церковными реалиями — побочный эффект этого клиентского подхода: клиенту должны сделать вкусно, остальное — не его проблемы, его не интересует, что делается на кухне. Если Вы намерены принимать на себя ответственность, что-то менять, как-то работать, Вам понадобится разбираться в вопросе, выяснять, как что работает, каково подлинное положение дел. Если не намерены — то и незачем. Служитель должен знать то, что относится к его служению; клиенту знать что-либо совершенно необязательно. Например, Дмитрий Быков пишет: "В самом деле, слова «Кому Церковь не мать, тому Бог не отец» – не из Евангелия, абсолютной истины за ними нет, есть лишь патент на истину". Вообще-то про Церковь говорится и непосредственно в Евангелии: "Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; (Матф.16:18) и "если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь. (Матф.18:17)". Святой Киприан Карфагенский — за словами которого автор отрицает истину — не больше чем пересказывает Писание. Но зачем клиенту знать это? Клиент всегда прав, потому что он клиент.

Беда в том, что реальность — церковная, общественная, реальность вообще — это не ресторан. В ресторане терпят клиентов — в том числе трудных — потому что они платят, а официанты, повара и дирекция живут на эти деньги. Но чтобы что-то изменить в реальности, нужно быть служителем. В этом отношении поразительна одна из фраз в последней статье Быкова: "Можем ли мы отдать им Христа?" Не очень понятно, кто эти "мы", и в чем вообще смысл этой фразы (боюсь, что смысл многих фраз в этом тексте несколько загадочен), но ее грамматика явно ошибочна. Вы не можете отдавать или не отдавать Христа — Вы можете предаться (или не предаться) Ему. Это Христос есть Господь и Судия, не наоборот. Это не мы решаем, что с Ним делать — это Он решает, что делать с нами. Но есть и фраза, которая, кажется, подает надежду: "Не наша ли первейшая обязанность – напоминать о религии отваги и свободы, творчества и самоотверженности, нестяжательства, риска и любви?". Опять неясно, кто эти "мы", но тут есть слово, которое внушает надежду — это слово "обязанность". Если некие люди (кто бы ни скрывался за этим "мы") полагают своей обязанностью напоминать о христианской вере — это поистине прекрасно. Из этого с неизбежностью вытекает ряд других прекрасных вещей — необходимость выяснить в некоторых подробностях, в чем эта самая вера состоит, во что и почему верили Апостолы, Отцы Церкви и все Христиане со времен основания Церкви. Необходимость пересмотреть свои приоритеты и свои мерки в отношении мира вообще и Церкви в особенности — потому что если христианская вера истинна, Христос действительно воскрес, вечная жизнь — это реальность, в которую мы входим покаянием и верой (или отказываемся войти), это меняет многое. Вернее, это меняет абсолютно все. Из этого следует также необходимость открыто присягнуть этой вере и присоединиться к сообществу, где ее исповедуют все эти две тысячи лет. И конечно, из этого следует необходимость быть служителем, а не клиентом. Со всеми вытекающими. Принимать на себя ответственность, а не возлагать ее на других. Церковь — это не ресторан, где меня должны обслужить; это воинство, в которое меня призывают, чтобы я там служил. И поэтому жалобы на “убогий интеллектуальный уровень” Церкви, верны они или нет, следует переадресовать самому Быкову и единомысленным ему - если такие премудрые и достойные люди, как они, уклоняются от служения Богу, Бог призывает на службу глупых и недостойных, как мы.