Гарри Поттер

Дж. Роулинг о шестой и седьмой книгах 10.11.06

Имеете в виду, когда я над ним работаю? Фактически ни с кем, и это для меня является необходимым условием работы, всем известно про моё затворничество. Раз уж об этом зашла речь: я не уверена, что дело так обстоит в Америке, но в Британии вы и вправду не прочтёте обо мне ни одной статьи — а я читаю примерно сотую часть из всего, что выходит, так что я знаю, что таких случаев должно быть больше — без того, чтобы ко мне не применили слово «затворница». Я никоим образом не затворница. Они хотят сказать, что я скрытная и не делаю много… Я скрытная, потому что это для меня необходимое условие работы. Это не имеет никакого отношения к правам, это не имеет никакого отношения к стремлению защитить «собственность» — ненавижу, когда это называют «собственностью», но другие зовут это «собственностью» — думаю, всё оттого, что когда ты обсуждаешь свою работу, пока делаешь её, то можешь рассеять ту энергию, которая нужна тебе, чтобы продолжать дело. Вы можете встретить — мы все встречали — чёртову уйму людей, которые торчат в барах и обсуждают романы, которые они пишут. Если бы они писали, они бы сидели дома и действительно писали. Очень редко я могу сказать Нилу, например, «я сегодня хорошо поработала» или «знаешь, я написала хорошую шутку, сама от неё смеялась», что-нибудь такое, но подробности не обсуждаю никогда. И затем, когда я уже сдала рукопись, тогда мои редакторы — это Эмма, мой британский редактор, и Артур, мой американский редактор, они оба видят рукопись в одно и то же время. Они вместе прорабатывают, что они оба думают по этому поводу, а потом снова обращаются ко мне и вносят предложения. Разумеется, это большое облегчение, когда кто-то уже прочитал, и ты можешь обсудить написанное. Так что, понимаете, пока работала, я молчала 18 месяцев, а потом — взрыв, потому что теперь действительно хочется с кем-то об этом поговорить. Так что Эмма и Артур — это те, кому я первой изливаю душу, к тому же мне интересно услышать их мнение. Они оба очень положительно отнеслись к этой книге, им и правда понравилось. Ну, разумеется, потом мы спорили. 

Это не странный, а вполне обоснованный вопрос, потому что, как только книга издана, я редко её перечитываю. Забавно, что когда я беру книгу, чтобы сверить какой-то факт (что я, разумеется, делаю часто), и начинаю читать, то меня на самом деле как бы затягивает, и я могу прочесть несколько страниц, а потом откладываю её и возвращаюсь к тому, что делала. Но я никогда, если иду, скажем, в ванную и хочу захватить что-нибудь почитать, никогда не возьму одну из собственных книг. Поэтому есть тысячи фанатов, которые знают эти книги намного лучше меня. Моё единственное преимущество в том, что я знаю, что будет дальше, а также всю предысторию. 

По правде, трудно сказать, потому что я такая неорганизованная, но это точно коробки. Всё в основном в тетрадках, ведь предыстория — это очень ценно, и мне она нужна именно в таком виде, чтобы я смогла её восстановить. Я часто теряю вещи. А тетрадь потерять труднее, чем клочок бумаги 

Да, я не представляю, что сайт закроется, как при двенадцатом ударе часов, когда будет окончена седьмая книга. Нет, определенно нет. Я думаю, что не смогу ответить на все вопросы, потому что роман — это не та форма, где можно, к примеру, дать список любимых цветов своих героев. Но ведь люди хотят знать — это же такие подробности, правда? Так вот, я никогда не смогу в романах ответить на всё, что одержимые фанаты хотели бы узнать, а веб-сайт — ещё один способ это сделать. 

Ещё я думаю, что люди будут по-прежнему создавать теории о персонажах даже после окончания седьмой книги, потому что некоторым очень интересны отдельные персонажи, чья прошлая жизнь не выводится из сюжета, они не главные в истории, так что здесь ещё остаётся раздолье для авторов фанфиков, просто потому что, я хочу сказать… Джейн Остин — я большая поклонница Джейн Остин, всегда интересно знать о жизни персонажей после окончания книги. Они всё ещё существуют, ещё живут, и вам непременно хочется знать, ведь так? Но я уверена так, как только могу в настоящий момент, что седьмой роман будет последним, хоть передо мной и будет множество таких больших щенячьих глаз: «Ну ещё одну!» Нет, думаю, их будет семь. 

Вот именно, не думаю, что они скажут: «Ты разленилась, а ну-ка давай!» 

Вероятнее всего — об этом я уже говорила несколько раз — это будет энциклопедия, в которой я могла бы повеселиться с второстепенными персонажами, а также представить подробные биографии всех персонажей. 

[почти смеётся] Ну, вы же читали книгу, как вы думаете? 

Ну хорошо, я, разумеется… сейчас отношения между Гарри и Снейпом настолько же личные, как и между Гарри и Вольдемортом, если не больше. Ответить на этот вопрос я не могу, поскольку что бы я ни сказала — это спойлер, и разумеется, это влияет на то, что случится, когда они снова встретятся, нет, я не могу. И давайте признаем — на этот счёт будут написаны 10 000 теорий, и я очень повеселюсь, читая их, так что [смех] я злая, но я так люблю эти теории, просто обожаю. 

Да, я согласна. Я согласна. 

Умный… 

Ну, об этом будет известно в седьмой. Но я бы сказала, мне кажется, это было показано, особенно в книгах пять и шесть, что невероятная сила ума не защищает от крупных ошибок, и я думаю, Дамблдор действительно пример такого человека. Я на самом деле склонна думать, что быть очень, очень умным — это определённая проблема, и так случилось с Дамблдором, потому что его мудрость изолировала его, и думаю, вы видите это в книгах. Где равный ему, где его наперсник, где его партнёр? Никого у него нет. Он всегда тот, кто отдаёт, тот, у кого есть интуиция и знание. Так что я думаю, хотя и прошу читателя согласиться, что Макгонагалл достойна места второго человека в команде, но она ему не равная. Ответ, немного уводящий в сторону, но я не могу подойти ближе этого. 

Мне он кажется ужасно обособленным, и многие мне говорили, на мой взгляд верно, что он бесстрастен. Сестра как-то сказала мне в момент расстройства — когда Хагрид сидел, запершись, в своём доме после того, как Рита Вритер назвала его в статье гибридом — и сестра мне сказала: «Почему Дамблдор не пришёл раньше, ну почему Дамблдор не пришёл раньше?» Я сказала, что он действительно должен был дать Хагриду помучиться какое-то время и посмотреть, сможет ли он выбраться из этого сам, потому что если бы он выбрался сам, ему бы на самом деле было лучше. Она сказала: «Вот, он такой бесстрастный, он такой холодный, прямо как ты!» [смех] Этим она хотела сказать, что там, где она бы сразу же кинулась вмешиваться, я бы, возможно, немного отошла и сказала: «Давайте подождём и посмотрим, сможет ли он разобраться сам!» Я бы не дала ему неделю. Я бы ему дала, может быть, полдня. А она бы поймала его в хижине. 

М-м-м… 

[молчание] Не могу вам сказать. Но он правда предлагал, вы абсолютно правы. Вам не хочется спросить, почему смерть Джеймса не защитила Лили и Гарри? Это ваш ответ, вы только что ответили на собственный вопрос, потому что она могла бы жить, но выбрала смерть. Джеймс всё равно бы был убит. Понимаете, о чём я? Я не говорю, что Джеймс был не готов: он погиб, пытаясь защитить свою семью, но его бы все равно убили. У него не было — ему не оставляли выбора, и он бросился в бой как бы по-звериному, думаю, тут есть различия в храбрости. Джеймс был необычайно храбрым. Но уровень храбрости Лили, по моему мнению, в этом случае выше, потому что она могла спастись. В общем, любая мать, любая нормальная мать сделала бы то же, что и Лили. Так что в этом смысле её отвага тоже животного свойства, но ей было дано время для выбора. Джеймсу — нет. Как будто кто-то залез к вам в дом, так? Вы бы инстинктивно побежали. Но если вам хладнокровно говорят: «Убирайся прочь» — понимаете, что бы вы сделали? В смысле, я не думаю, что какая-нибудь мать отошла бы от своего ребёнка. Но в этом ли ответ? Она действительно осознанно отдала свою жизнь. У неё был явный выбор… 

Погиб ли он именно при попытке защитить Гарри с конкретно данным выбором? Нет. Это тонкое различие, и тут есть кое-то большее, но ответ в целом таков. 

Нет, потому что, как я старалась ясно выразить в книгах, такого никогда не случалось раньше. Никто никогда раньше не выживал. И поэтому никто не знал, что может случиться. 

Может, им и давали выбор, но не таким образом. 

Вправду ли он смеялся? Да, я бы сказала, что это так. Ну да, смеялся, потому что я его создала. Для меня Сириус — он вроде как на краю, разве у вас нет такого впечатления о нём? В нем есть что-то от выстрелившей пушки. Мне он очень нравится как персонаж, и многим он очень нравился как персонаж. Меня до сих пор спрашивают, когда же он вернётся [смех]. Но у Сириуса были свои недостатки — я вроде бы уже обсуждала это раньше — кое-какие весьма заметные недостатки. Мне Сириус кажется человеком, который остановился в развитии. Думаю, это видно из его взаимоотношений с Гарри в «Фениксе». Он хочет сделать из Гарри как бы приятеля, а Гарри нужен отец. Сейчас Гарри вроде как переживает это. Сириус не был приспособлен к тому, чтобы дать ему отеческую заботу. 

А смех — он был совершенно выбит из колеи после смерти Джеймса. Гарри с Сириусом были очень схожи в том, что оба стремятся установить семейные связи с друзьями. Так что Сириус в лице Джеймса хотел обрести брата, а Гарри обозначил Рона и Гермиону как свою семью. Вот это мне показалось интересным — наверное, это было в комментариях на MuggleNet, давно, когда я действительно просматривала фан-сайты месяца (или неважно, какого там периода) — это было примерно тогда, когда я читала комментарии в первый раз, и там было что-то такое, где дети говорили: «Не понимаю, зачем он кричит на Рона с Гермионой, то есть я бы кричал на своих родителей, но не на своих лучших друзей». Но ему ведь больше не на кого кричать. Было интересно услышать такое от детей, потому что я просто не думала, что у них может быть такая игра воображения. Он очень одинок. Что-то я на целые мили забрела в сторону от Сириуса. 

Он был выбит из колеи. Да, он смеялся. Он знал, что он пропал. Это был невесёлый смех. Петтигрю, которому они слегка покровительственно, по крайней мере Джеймс и Сириус, позволяли быть с ними рядом — оказалось, что как волшебник он был лучше, чем они думали. Оказалось, что он умел лучше хранить тайны, чем они думали. 

Ой, Боже. [Долгое молчание, Джо думает.] Что это было? На самом деле это не было злорадство — это скорее речевой оборот. Знаю, что я писала с таким наслаждением — помните комментарий Луны на матче по квиддичу? [смех] Вот оно это и было. Я действительно получала удовольствие. На самом деле получала удовольствие. 

Знаете, это был последний матч по квиддичу. Я знала это, когда писала — это был последний раз, когда я собиралась описать матч по квиддичу. Честно говоря, эти матчи были несчастьем моей жизни в книгах о Гарри Поттере. Они необходимы потому, что люди ожидают от Гарри игры в квиддич, но есть предел того, сколькими способами ты можешь заставить их играть и чтобы происходило что-то новое. И вот тогда у меня случился этот миг ослепительного вдохновения. Я подумала: Луна будет комментировать, и это был просто подарок. Примерно такой комментарий сделала бы я на спортивном матче, потому что я… [смеется] Ну, в общем, так оно и было. 

Я люблю Луну, очень люблю. 

Не может выгнать. 

Нет, нет-нет-нет. Пивз как сухая гниль. Можно попытаться ее вывести. Она неотделима от здания. Вам не избавиться. Если у вас есть Пивз, вам не избавиться. 

Предположительно. 

Ну да. Мне Пивз представляется чем-то вроде тяжкой проблемы с сантехникой в очень старом здании, и Дамблдор чуть лучше умеет управляться с гаечным ключом, чем большинство других, так что он может сделать, чтобы она работало получше, скажем, на несколько недель. А потом всё опять начнёт протекать. Вам что, честно хочется, чтобы Пивза не стало? 

Да, это было весело. Мне понравилось. Я почувствовала наслаждение [смех] 

[смех] О-о-о-о. Да, Амбридж, она довольно мерзкий персонаж. 

Она всё ещё в Министерстве. 

Да, её так приятно мучить, что надо бы ещё немножко, прежде чем я закончу. 

Страх Волдеморта — смерть, постыдная смерть. В смысле, он саму смерть считает постыдной. Он думает, как вы знаете, что это позорная человеческая слабость. Смерть — его худший страх, но как бы боггарт показал это? Я точно не знаю. Я об этом думала, потому что знала, что вы меня об этом спросите. 

К такому же выводу пришла и я — он увидит себя мёртвым. 

Себя, бессмертного и всемогущего. Именно этого он хочет. 

Не могу ответить. 

На этот вопрос я тоже не могу ответить, но ради теории вам следует перечитать шестую книгу. Вперёд. 

Он должен был увидеть, что с Вольдемортом покончено, полностью, ведь так? Потому что теперь он знает, что не будет знать отдыха и покоя, пока это не завершится. 

На данный момент. Не знаю, останется ли это так.